[maggie]
За мной, читатель! Кто сказал тебе, что нет на свете настоящей, верной, вечной любви? Да отрежут лгуну его гнусный язык!
да, да, ведь ревности припадки -
болезнь так точно, как чума,
как черный сплин, как лихорадка,
как повреждение ума.
...

неужели слова - ложь
и в душе у тебя лед?
это будто тупой нож
без конца меня в грудь бьет.

но сильнее тебя боль
и темнее души мрак.
у тебя ко мне чувств ноль.
дорогая, мне жить как?
...

снишься мне с четверга на пятницу исключительно
но ты не сбываешься, т ы__н е__с б ы в а е ш ь с я
я из всех стихов тебя вычеркивала, вычитывала
но беда в том, что я помню, как ты улыбаешься
как поправляешь волосы, уже такие длинные
что мешают и лезут в глаза
но хуже всего - помню к а ж д о е слово
которое ты мне когда-то сказал

железные девочки не жалуются и не плачут
гасят взрывы в груди как в бункере непробиваемом
но я все еще верю, что слова эти что-нибудь значат
раз они были сказаны нам или нами

не раскрывая рта, я рассказываю тебе обо всем
а когда вдруг решу зазвучать, заменяю
"полюби меня" на жалкое "поговори со мной"
хотя ответ на любой мой вопрос - "я не знаю"
н е__з н а ю, н е__з н а ю, н е__з н а ю

я из тех, кто с невинной улыбкой вяжет узлом черенок от черешни
а ты неужели внутри, как и внешне, так отчужденно-спокоен?
я трактую любые сомнения однозначно как "да, конечно"
ты, похоже, в сомнениях видишь лишь "нет, не стоит"

п.с. я буду сильнее, я буду лучше, я спрыгну с качелей и все станет проще
может быть, из меня никакая подруга, но я прошу тебя, будь моим другом. б у д ь__м о и м__д р у г о м
...

ладно, Бог с ним, не о чем говорить,
ты смеешься в лицо, танцуя с чертями чечетку,
смотришь в глаза, впиваешься в нежную глотку,
только не получается разлюбить.

ладно, какой пустяк, не перечь искомым,
поболит и отпустит, главное не убьет,
только не голоси и не трезвонь знакомым,
око за око, Всевышний-то ниточки вьет.

ладно, не падай навзничь, не кличь убогих,
ты досталась ему на сдачу, что может быть больней?
пробираясь сквозь шепот о помощи одиноких,
улыбайся, малышка сделай и по горячей.
...

братья силятся в опечатках
разглядеть имена зазноб –
я влюбляюсь без отпечатков
пальцев. правда, с контрольным в лоб.
сестры спрашивают о личном
светским шепотом их сиятельств –
я влюбляюсь всегда с поличным.
без смягчающих обстоятельств.
фразы верхом, а взгляды низом.
трусость клопиков-кровопийц.
я влюбляюсь всегда с цинизмом
многократных самоубийц.
...

он не берет трубку, потому что я ему не звоню;
он не пишет мне писем, потому что я не прошу их.
у него есть джек дэниелз, девочки в стиле ню,
и еще ему с неба подарили звезду большую.
у меня есть глаза, меняющие окрас,
сигарета в зубах, на коленях следы падений.
и большое-большое сердце.
ему – как раз,
только он никогда, никогда его
не наденет.
...
нам только пятнадцать,
а мы понимаем, что значит терять.
а мы позабыли, какое на тихом часу бывало веселье,
но мы уже знаем, какое утром бывает похмелье,
и как мы глотаем таблетки.
по пять.

нам только пятнадцать,
а мы понимаем, что значит болеть.
что значит реветь,
что значит гореть одним человеком.
а мы уже прячемся от толпы за полунетрезвым бредом
и верим, что скоро вернем свое детство.
вспять.

нам только пятнадцать,
а мы уже вспоминаем былое.
как что-то счастливое, более трезвое и простое.
а мы уже не имеем ни силы, ни воли.
и мы уже перестали читать.

нам только пятнадцать,
а сколько уже мы приносим боли.
и начали мы понемногу
внутри пропадать.
...

человечески любить мы можем иногда
десятерых, любовно — много — двух.
нечеловечески — всегда одного.
...
у каждого из нас за плечами - странное детство,
большая любовь, которая кончилась плохо,
попытка писать - последнее средство от стресса,
придуманный друг, чтобы не было так одиноко.

у каждой из нас в кошельке - последние деньги.
и нервная мама и мерзлые руки в карманах.
и каждая осень горчит на финальном забеге,
в попытке найти океан за обычною ванной.
...
Я готова тебе рассказать сотни сладких сказок, показать сотни стран и сотни чужих морей,
Только мне не хватает воздуха или связок. Я кричу, я рычу, я попавший в капканы зверь.
Моё слово - клинок из чистейшей дамасской стали, но в глазах твоих я не стою своих побед.
Закрываю глаза на мгновение. Зло, устало
Я бегу к тебе, мчусь, сквозь десятки чужих планет.
Твой таинственный свет вечно манит меня магнитом. Прожигает насквозь, оставляя дыру в груди.
Я с тобой становлюсь то чудовищем, то форнитом. То гоню тебя прочь, то протяжно зову: прийди.
Без тебя мне не пишется, дышится так неровно, что, казалось бы, лучше б не знать мне тебя совсем.
Закрываю глаза на мгновение. Мы свободны.
Мы пришли в никуда, становясь по пути ничем.
Я - твой преданный хаски с пустым светло-серым взглядом. Ты - мой блудный хозяин, бегущий в ночную тишь.
Мне бы только тобой, о тебе, за тебя и с тобою рядом! Я смогу быть сильнее, я сделаю всё, малыш.
Carpe diem вовек, чтоб в груди всё внутри звенело! Брось мне слово, как кость, я схвачусь за пустой остов.
Кинь мне взгляд и своё равнодушие, дай мне тело, дай мне боль свою, страх - я приму всё без лишних слов.
Ты мне нужен до слёз. Взъерошенным, мятым, жгучим. Ты бежишь от меня, я истошно стремлюсь к тебе.
Эй, не бойся, родной, и тебя, и меня приручим. Я спасу тебя и сохраню, искупав в тепле.

...Ночь в тиши. День в тиши. А потом ещё трое суток.
Не звонишь и не пишешь. Исчез - и остался мрак.

Мне не плохо и не хорошо. Я читаю сутры.
На четвёртый день плачу. На пятый - курю табак.
На шестой и седьмой допиваю вино и водку.
Через месяц пытаюсь тебя вспоминать только раз за день.

И когда мой голос крепчает, как и походка,
И когда нахожу в себе силы поставить скобку
в самом конце предложения, когда соткан
мой загадочный мир без хаоса и страстей,
когда я забываю про приступы и мигрень,
появляешься ты.

И всё заново набекрень.